В 1239 году в Торопце состоялось бракосочетание 20-летнего князя Александра с дочерью полоцкого князя Брячеслава Александрой. Сведения о венчании Александра Ярославовича в Торопце содержатся в девяти летописях. Ни самой церкви, где происходил обряд венчания, ни ее названия не сохранилось. В исторической науке существует версия, что венчание Александра Невского связано с его претензиями на Торопец как на материнское наследство.
В ожерелье княжеских столиц
светом золотым горит Кривитеск.
На защите западных границ
он стоит – могучий русский витязь.
Но сегодня рати не нужны.
Город весь расцвёл подобно саду.
Сердце юной полоцкой княжны
отдано навеки Александру.
Из конца земли в другой конец
мчат гонцы, неся благие вести.
С колокольным звоном под венец
трепетно ведёт жених невесту.
В материнском родовом гнезде
князь заварит свадебную кашу.
И в палатах, и в избе - везде
всяк за молодых подымет чашу.
На высокой городской стене,
на озёрном сказочном просторе
князь клянётся молодой жене
и семью, и Русь беречь от горя.
Не сносить врагам лихих голов.
Было так и будет так веками!
Ясно различает он с валов
невский берег и Вороний камень,
лёд Чудского озера во мгле,
псковские полки в красе и силе...
Свадьбой на торопецкой земле
началось могущество России.
В истории древней Руси Торопец известен как среднее по величине городское поселение, впоследствии переросшее в средний феодальный город, который находился вблизи одного из самых оживленных участков торгового пути «из варяг в греки». Он входит в состав тридцати древнерусских городов, которые первыми были упомянуты в летописи.[1]
Прошлое города Торопца связано и с именем Александра Ярославича /Невского/. Здесь в 1239 году Александр Невский обвенчался с дочерью полоцкого князя Брячислава. К сожалению, об этом событии до нас дошли только отрывочные сведения в летописях. В исторических источниках, а вслед за ними и в ученых трудах о династическом браке Александра Ярославича – упоминается мельком, как о событии рядовом, само собой разумеющемся. Сведения о венчании Александра Ярославича в Торопце содержатся в девяти летописях: I Новгородской, I Софийской, Ермолинской, Воскресенской и других.[2]
Дошедшие до нас сведения о раннем периоде жизни Александра Ярославича от рождения 30 мая 1220 года до первого вокняжения в Новгороде довольно скудны. Отцом Александра был Ярослав Всеволодович, княживший в Новгороде и Владимире, сын Всеволода Большое Гнездо. Матерью Александра Ярославича была Ростислава, дочь Мстислава Мстиславича Удалого /Торопецкого/. В исторической науке существует версия, что венчание Александра Невского связано с его претензиями на Торопец как на материнское наследство. Этой версии придерживается историк Валентин Лаврентьевич Янин. Отрочество и юность Александра Ярославича большей частью протекали в Новгороде. Его отец, Ярослав всю жизнь то ссорился с новгородцами, то опять мирился с ними. Несколько раз новгородцы прогоняли его за крутой нрав и насилие и несколько раз приглашали снова, как бы не в состоянии обойтись без него.[3]
Надо сказать, что Новгородской земле повезло, когда ее князем в конце роковых 1230-х годов стал одаренный многими талантами сын Ярослава. Но и Александру повезло с княжением. Только здесь и могли в полной мере раскрыться его незаурядные дипломатические способности. Дело в том, что княжеская власть в Новгороде предъявляла своему держателю особые требования: не став искусным политиком, было попросту невозможно оставаться достаточно долгое время соправителем этой аристократической республики. Примером этому может служить княжение в Новгороде Ярослава Всеволодовича /о чем говорилось несколько выше/. Но формально «вольный в князьях», на деле Новгород не имел полной свободы выбора. С развитием самоуправления князь был нужен боярской республике в основном как полководец и гарант хороших отношений с той землей, из которой был призван. С нею Новгород активно торговал, но главное, получал от нее военную помощь: собственными силами оборонить свои обширные волости он не всегда мог. С начала XIII века в Новгороде княжат в основном наследники Всеволода Юрьевича. С 1220-х годов представители этих династий занимают новгородский стол, не порывая со своими вотчинами. Так, Ярослав Всеволодович, став князем новгородским, продолжает княжить в Переяславле-Залесском, и прибывает в Новгород лишь для руководства военными действиями и наведения порядка. Но в отсутствии Ярослава номинальным княжичем-наместником, а с 1236 года – уже реально правящим князем-наместником остается в Новгороде Александр /Первенцем Ярослава был Федор, но в 1233 году, в возрасте 14 лет он скончался, и преемником отца стал второй сын/.[4]
Между тем, как раз в это время, обстановка на северо-западных рубежах Руси все больше осложнялась. В начале XIII века непростые отношения с литовцами обострились. Пока Литва была раздробленной и слабой, она искала помощи у западнорусских князей, чтобы сдерживать натиск ливонских рыцарей, нападать на владения новгородцев и, в свою очередь обороняться от них. Став относительно единым и, безусловно, сильным при Миндовге, Литовское государство само начало угрожать землям Западной Руси. Все более опасным противником становился с годами и Ливонский Орден, который с 1237 года стал филиалом Тевтонского Ордена. Вскоре немецкие феодалы подчинили себе несколько волостей, прежде относящихся к Полоцку. В одиночку русские князья уже не могли противостоять Ордену. Необходим был союз. Союзником Полоцка выступал Смоленск. Он заметно усилился к этому времени, подчинил себе Друцк и Витебск, и проявлял открытую заинтересованность в полоцких делах. Но Смоленское княжество вскоре само потребовало защиты: в 1239 году, став к тому времени великим князем владимирским, Ярослав Всеволодович был вынужден отвоевать Смоленск у занявших его литовцев. Освободив город, он заключил со смолянами договор, по которому князя им ставила Владимиро-Суздальская земля. [5]
Полоцку не оставалось ничего другого, как примкнуть к союзу своих северо-восточных соседей. Сближение с автономным /хотя и зависимым от великого князя владимирского/ Новгородом открывало в это содружество достойный путь. Наверняка договор Ярослава со смолянами и соглашение Александра с Брячиславом были взаимосвязаны. Для Брячислава договор с Александром представлял особую ценность. Прочный союз помогал им решать не только общие внешнеполитические проблемы, но и некоторые схожие внутренние. Девятнадцатилетний Александр Ярославич в отсутствие занятого великокняжескими заботами отца успешно провел переговоры с опытным в государственных делах Брячиславом и заключил союз двух исконно русских земель, закрепив его, по обыкновению тех времен, брачными узами. Оборонный блок с традиционно воинственным Полоцком был выгоден северной столице: старинный соперник Новгорода превращался в соратника, прикрывающего его владения с юго-запада. В 1239 году Александр Ярославич женился на дочери полоцкого князя Брячислава – княжне Александре. Венчание происходило в Торопце. Ни самой церкви, где происходил обряд венчания, ни ее названия не сохранилось. Князь отпраздновал два свадебных пира, называемых тогда «кашею», так как на свадебных пирах того времени новобрачным всегда подавалась каша, приготовляемая по особым обрядам. [6]
Новобрачные справляли первую «кашу» в Торопце. В память этого и в признательность торопчанам, вероятно, поусердствовавших молодым в приеме и угощении, княгиня оставила в Торопецком соборе образ Богородицы Эфесской, именуемом Корсунским.[7] По преданию, икона была написана Евангелистом Лукой. Ею благословил греческий император Мануил полоцкую княжну Ефросинью /бабку княгини Александры/ в 1170 году.[8]
Но это лишь предание, торопецкая легенда. На самом же деле, хранящаяся ныне в Государственном Русском музее икона «Богоматерь Одигитрия», получившая по своему последнему местонахождению название «Торопецкой», несмотря на два столетия упорного труда исследователей, остается и по сей день одним из самых загадочных и непонятных произведений древнерусской живописи. Скорее же всего «Богоматерь Эфесская» оказалась в Торопце во второй половине 16-го столетия.[9]
Второй свадебный пир был проведен в Новгороде. Возникает вопрос. Так почему же Александр Ярославич венчался именно в Торопце? Возможно, что будущие тесть и зять хотели подчеркнуть, что признают друг друга одинаково именитыми и влиятельными, а поэтому, бракосочетание совершилось в городе, расположенном на полпути между их столицами. Александр был юн, Брячислав – зрел годами. Новгородский князь-наместник являлся подручным великого князя владимирского, полоцкий князь чьим-либо вассалом не был /хотя в союзе со Смоленском выступал не в заглавной роли/. Если же взглянуть на карту, то пограничный Торопец, где сыграли свадьбу, стоит в точности на полдороги между Новгородом и Полоцком.
Само собой разумеется, что это был династический союз и новгородскую боярскую республику формально мало к чему обязывал. Это в том случае, если брачный договор Александра с Брячиславом не получил предварительного «одобрения» новгородцев. Вероятно, так оно и было. Об этом говорит не только то, что в качестве места венчания выбрали Торопец, порубежный город Смоленской земли, но и то, что венчал молодых не новгородский архиепископ /чьи роль и влияние в делах Новгорода были столь высоки, что он подписывал вместе с посадником и тысяцким международные соглашения/, а смоленский епископ.[10]
И все же своеобразная «земская ратификация» княжеского договора, наверно состоялась. Ведь не только во исполнение обычая дал Александр Ярославич в Новгороде второй свадебный пир. В застолье боярами да купцами наряду с хмельными тостами наверняка прозвучали трезвые доводы. Наверное, трудно переоценить стратегическое значение этого союза князей. Ведь его заключением четыре крупнейших северорусских земли замыкали цепь своих двусторонних соглашений в одно боевое каре. К трем сцепкам: Полоцк – Смоленск, Смоленск – Владимир, Владимир – Новгород добавлялась четвертая, завершающая: Новгород – Полоцк. В перспективе за этим оборонным содружеством просматривался прочный союз Белой и Северо-Восточной Руси.
В заключении, следует сказать, что венчание в Торопце Александра Невского стало не только важным событием в истории города, но и важным событием в истории Древней Руси.
[1] Торопец. Прошлое и настоящее. – Нелидово, 1996. С.7
[2] Малевская М.В., Фоняков Д.И. Древний Торопец. – Торопец, 1991. С.93-95.
[3] Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей: в 4 томах. Том первый. – М., 1998. С.180
[4] Вершинский А. Вольны быть вместе// Техника - Молодежи. – 1999, №11. С.43.
[5] Вершинский А. Вольны быть вместе// Техника - Молодежи. – 1999, №11. С.45.
[6] Нечволодов А. Сказания о Русской земле. Книга вторая. – Кемерово, 1991. С.308
[7] Семевский М.И. Торопец. Уездный город Псковской губернии.1016-1864 года: Очерк. – Тверь, 1999. С.6
[8] Семевский М.И. Указ. Соч. С.6
[9] Шалина И.А. Богоматерь Эфесская-Полоцкая-Корсунская-Торопецкая: исторические имена и архетип чудотворной иконы. // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси. – М., 1996. С.212
[10] Вершинский А. Вольны быть вместе// Техника - Молодежи. – 1999, №11. С.46
Зуева М.А. Венчание в Торопце Александра Невского
Воробьёв В.М. Александр Невский. Венчание в Торопце / Вячеслав Воробьёв //Торопчане. Стихи. – Тверь: Славянский мир, 2008. – С. 11 – 13
