А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Псковский район
все рубрики... Григорьев Игорь Николаевич (Воспоминания)

Григорьев Игорь Николаевич (Воспоминания)

(17 августа 1923 - 16 января 1996)

«Русский Воин. Русский Поэт. Русский Человек...»: 
воспоминания о поэте Игоре Григорьеве 

Сегодня имя Игоря Николаевича Григорьева на устах читателей. Россия встрепенулась и заговорила о его поэзии, личности, нелегкой судьбе. Литературные критики пишут о нем, все чаще сравнивая его с известными гениями русской словесности - Николаем Рубцовым и Сергеем Есениным. Его лучшие произведения называют «жемчужинами русской поэзии», а его самого «Человеком-уникомом», «Человеком-легендой»... 

О его самоотверженности, душевной щедрости, доброте и искренности писали многие: друзья и знакомые, критики и литературоведы. Его личность и поэзия настолько многранны и богаты, что невозможно «поместить» их в рамки какой-либо статьи, темы, сюжета. Поэтому так много о нем пишут, вспоминая самое сокровенное, дорогое сердцу. Особенно проникновенны воспоминания тех людей, кто знал его близко, кто соприкасался с ним душой. 

В данном обзоре собраны цитаты, воспоминания, мысли о поэзии, жизни, характере Игоря Николаевича Грингорьева, которые в совокупности воссоздают нам целостный образ этого удивительного человека. 

Светлана Молева, поэтесса, публицист, редактор и исследователь, автор книги «Единородное Слово»: 

Станислав Золотцев, поэт, писатель, публицист, автор книги о жизни и творчестве поэта Игоря Григорьева «Зажги вьюгу»: 

Еще окаянные годы 
Пошлют нас в пылающий путь. 

Елена Морозкина, поэт, архитектор-реставратор, искусствовед, исследователь древнего зодчества Пскова: 

Лев Маляков, писатель и поэт: 

Лишь отмечу: я с ним тогда встретился впервые, и он тогда произвел на меня неизгладимое впечатление, примерно таким же оно оставалось на все годы нашей дружбы. Он был энергичен, говорлив, порывист и непредсказуем. Пока мы шли до Пскова, он прочитал мне массу стихов, в том числе и своих, написанных во время оккупации, и заразил «вирусом» поэзии, правда, этот вирус лёг на готовую почву. До сих пор во мне звучат его набатные строки: 

Обозы, обозы, обозы
Такое, как в дни старины.
Искромсаны в щепки березы
Нещадной секирой войны... 

Слова, как пули, пробивали меня насквозь, вонзались в сердце, приводили в восторг. С ними легче шагалось. Игорь читал стихи с напором, в его исполнении каждое слово гудело колоколом. Тогда меня поразил не столько смысл, потому что война была рядом, мы нагляделись на нее, сколько чувство, вызванное всеобщей бедой».

Валерий Мухин, поэт и художник: 

Елена Родченкова, поэт, прозаик, публицист: 

«Мне посчастливилось дружить с ним несколько последних его лет. Он стал другом, учителем и крестным отцом в поэзии. На свои средства (я об этом узнала позже) издал мою первую книжку. Постоянно подталкивал, звонил и требовал стихов для второй.. "Пиши быстрее, у меня мало времени, я должен успеть тебя поставить на ноги". Буквально заставил вступить в СП России, сделал несколько передач и фильм на Псковском телевидении, писал много писем, знакомил с поэтами, писателями... Я часто бывала в их доме, какими гостеприимными были его жена Елена Николаевна Морозкина, старенькая мама Мария Васильевна! На стенах висели работы его друга Ильи Глазунова. Портрет Ф.М.Достоевского, кстати, написан этим художником с Игоря Григорьева, он ему много позировал ибо был невероятно красив.  Он усаживал меня в кресло, садился за стол и начинал лекции по русской поэзии, пытаясь каждый мой приезд из Новоржева заполнить знаниями доверху. Все описано в очерке о нем "Целую руки твои", основанном на его письмах.  Письма эти я храню и в трудные минуты перечитываю. Как истинный поэт, он многое предвидел и предупреждал, давая в письмах советы. Много писал о людях. которых я потом встретила в жизни.У меня нет ощущения его отсутствия. Он жив и всегда рядом...» 

Иеромонах Роман (Матюшин), поэт, автор стихов и духовных песнопений, мыслитель и проповедник: 

«Игорь Григорьев - прекрасный русский поэт, не покрививший душой и словом. Его поэзия - единение Правды, Сострадания, Боли. Его стихи всегда человечны и потому всегда чужды холодному рассудку и пустому сердцу. Он меня покорил тем, что, видя меня впервые, написал сразу: “От всей души, с любовью!”. Я просто не ожидал такой открытости и искренности. Этот человек не заботился о себе. Он шёл навстречу - рискуя быть непонятым, рискуя провалиться. Это - черта благородства. Только человек, не ожидающий, или держащий удар, мог такое себе позволить. Или же у него было чутьё, что этот человек ответит таким же чувством? Когда я находился у себя в скиту и мне передали, что его не стало, душу защемило. Я открыл его сборник и стал читать, как бы беседовать с ним. Как потерял родного человека! Немало уже терял, а такого щемящего чувства не знал...».

Владимир Шульц, руководитель клуба поэзии "Серебряная лира" (Псков): 

«Лучшие произведения Игоря Григорьева - это, без сомнения, жемчужины русской поэзии. Нам ещё только предстоит по-настоящему насладиться его стихами, его самобытным поэтическим даром, наполненным любовью к Родине, псковской земле, природе, русскому человеку!.. Откройте вновь для себя замечательного поэта! Уверен, не пожалеете!» 

Аркадий Эльяшевич, критик, литературовед: 

«Жизнь не баловала И. Григорьева. Его поэтическая судьба сложилась необычно. Выступив перед читателями с первыми стихотворными сборниками уже в зрелые годы, он и сегодня остаётся пасынком критики. А между тем оригинальность творческого голоса поэта не подлежит сомнению. Взять хотя бы богатство его поэтического словаря. И. Григорьев гордится тем, что пишет на «языке отцов и дедов». Однако в употреблении старинных слов и слов псковского диалекта у него нет нарочитости, и, может быть, поэтому лексика его произведений не оставляет впечатления архаичности или стилизации. Читая стихи Игоря Григорьева, думаешь об удивительном совпадении языковых средств с поэтической темой». 

Глеб Горбовский, русский поэт и прозаик: 

«С первых же шагов на пути в литературу я удостоился внимания и поддержки писателей и поэтов-фронтовиков: Давида Дара, Евгения Винокурова, Михаила Дудина, Сергея Орлова, Фёдора Абрамова и ещё многих других, в том числе – поэта фронтового поколения Игоря Николаевича Григорьева, псковича по происхождению. А ведь я по отцу тоже «скобарь», и моя фамилия – Горбовский – от псковской деревни Горбово… И я ведь не понаслышке , а собственными глазами видел и сам пережил ужасы войны и оккупации на Псковщине. Поэтому мне особенно близко было творчество этого талантливого и страстного поэта. К сожалению, кроме Даниила Гранина, все эти дорогие мне люди ушли в мир иной. Вечная им память – благодарная и светлая!»

Владимир Кузнецов, художник: 

«Природа щедро одарила его талантом — он стал известным российским поэтом. В нём счастливо сочетались аналитический ум, природное мужество и исключительное трудолюбие... Он действительно не любил роскошь, любил природу, людей, был очень добр и доброжелателен к друзьям и особенно к нам, псковским художникам. Спасибо ему. Мы всегда его помним». 

Владислав Шошин, литературовед, историк: 

«Казалось бы, война могла ожесточить, огрубить, навсегда задёрнуть серым пологом горьких воспоминаний весеннее синее небо. Но вчитайтесь снова в стихи Игоря Григорьева! Не у каждого поэта найдёте вы такой самозабвенный восторг, такую самоотдачу во власть вдохновения, такую радость жизни!»

Вера Панова, писатель:

«Кто бы мог подумать, что этот “кавалерист” на псковском коньке въедет в русскую поэзию!» 

Николай Никифоров, партизан, письмо: 

«Дорогой Игорь Николаевич! Своим письмом ты вернул меня в далёкое прошлое 1941–1944 годов, и мне стало не по себе. За каждый звук о совершении прегрешений перед “великим рейхом и фюрером” любому из нас грозили расстрел или виселица. Все операции проводились дерзко перед самым носом у комендатур и комендантов Брауна, Флото и им подобных, ГФП, зондеркоманд и полицаев. Наши ребята гибли на фронтах Великой Отечественной войны, в партизанах, при выполнении трудных операций в подпольной разведке. Мы шли на выполнение боевых заданий с чувством солдата России: Родина и Победа или…пусть лучше смерть. У меня лично совсем не было сомнений в горестной необходимости нашего правого дела, не было и растерянности, даже тогда, когда я попал в лапы карателей в 1944 году в деревне Манкошев Луг, под Плюссой. А ведь в середине 1941 года большинство из нас были “маленькими” – ещё носили пионерские галстуки, комсомольские билеты или были просто плюcской “мелюзгой”, “архаравцами”, “шпингалетами”… …Будь здоров, мой дорогой командир! С дружеским приветом Коля Никифоров. 14 декабря 1988г., Плюсса» 
Многие из других многочисленных писем, адресованных Игорю Григорьеву, вошли в сборник воспоминаний о плюсском подполье «Контрразведка» (Псков, 1995). 

Наталья Советная, кандидат психологических наук, прозаик, поэт, публицист: 

«Во мне до сих пор живёт тёплое, радостное чувство восторга, которое испытала, познакомившись впервые с творчеством Игоря Григорьева. Казалось, меня окунули в детство, ведомое и неведомое мною, в русскую сказку, в былину, в тайну... Помню, как Игорь Николаевич, схватив меня за руку, подвёл к видавшему виды письменному столу, на котором лежал распечатанный конверт, достал письмо со стихами Елены и просил: «Послушай, ты только послушай, как она пишет!». Стал читать, смакуя каждое слово, каждый образ, при этом ревностно следил за моей реакцией, ожидая восторженного отклика, словно был автором этих стихов. И ни тени, ни капли зависти – этого свойства Григорьев на дух не переносил! 
Как же не хватало мне самой такого вот наставника в начале запоздалого литературного пути, да и теперь… Часто вспоминаю Игоря Николаевича и всего лишь одну фразу, удивлённо оброненную им по поводу моей статьи, опубликованной в «Псковской правде»: «А из этой девочки может что-нибудь получиться!». Такие слова дорогого стоят...»

Григорий Григорьев, доктор медицинских наук, священник, писатель, сын Игоря Григорьева: 


«Он часто говорил: «Человек я верующий, русский, деревенский, счастливый, на всё, что не против Совести, готовый. Есть у меня Матерь Богородица, Мать-Родина и моя матушка Мария». А про наше время так сказал: «В том строю не принимал я много (про Советский Союз), в этом строе отрицаю всё!»

А по земле прошёл поэт
Перекрестив, оставил землю.
Оставил Боль, и долгий Свет,
И я стихам, как птицам, внемлю.

А озеро опять блестит,
И яблоня окрай деревни
Устами тихо шелестит,
Как будто видит образ древний.

А у воды – цветы и мхи,
И дальний холм – как старец в схиме.
Но чёрные стволы ольхи
Среди берёз и перед ними. 

(Елена Морозкина «Игорю Григорьеву»)

Литература, использованная для написания данной статьи, здесь.

Материал подготовила Голубева А.

Дата размещения: 06. 02. 2018


 

 

Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования